«ГРЯЗНОХРАНИЛИЩЕ» НА АГЕ. Золотодобывающая компания «Камголд» наплевала на Законы и продолжает готовить в Быстринском районе «мину замедленного действия», способную вызвать экологическую катастрофу
27 сентября, в Эссо состоялись общественные слушания, посвященные очередному проекту золотодобывающей компании «Камголд». Суть проекта – реконструкция и расширение существующего накопителя отходов Агинского горно-обогатительного комбината (АГОКа), принадлежащего «Камголду». Небольшая справка: данный комбинат – большое и сложное химическое производство, перерабатывающее около двухсот тысяч тонн золотоносной руды в год. Выход золотишка из руды составляет в среднем около 13 грамм на тонну (при проектных 30 грамм на тонну), и для его производства используется огромное количество всякой химической дряни. Соответственно, после переработки отравленная пустая порода должна складываться в специальные, огороженные от остального мира отвалы – накопители отходов. На языке горняков такая порода называется «хвосты», а накопители соответственно «хвостохранилища». Казалось бы, все ясно и понятно: серьезная фирма, приносящая немалый доход в государственную казну, желает расширить дело и выдать на-гора побольше золота. Чего же в этом плохого? Так-то оно так, да только, как нам стало известно, на Аге происходят странные вещи, просто чертовщина какая-то! Начнем с того, что данный проект и не проект вовсе, а существующая реальность. Накопитель давно расширен и реконструирован, а руководство «Камголда» задним числом пытается протащить через многочисленные государственные инстанции необходимую документацию. Чтобы постфактум узаконить строительство. Есть серьезные претензии к этому проекту и предприятию у камчатских экологов. Прояснить ситуацию, создавшуюся вокруг Агинского комбината, мы попросили научного сотрудника КамчатНИРО Антона Улатова, который многие годы ведет мониторинг водотоков в районе АГОКа и в курсе происходящих на Аге дел.
- Антон, насколько я понимаю, история с АГОКом давняя, прошедшие слушания лишь следствие этой истории, поэтому начнем с причин конфликта.
- Хвостохранилище было построено в 2004-2005 гг. на высоте около 1000 м над уровнем моря на удалении полутора километров от обогатительной фабрики. По типу размещения на рельефе, хвостохранилище АГОКа относится к неприемлемому с экологической точки зрения для условий Камчатки овражному типу, с размещением 500-600 тыс. кубометров отходов цианирования руды в долине горного ручья, окруженного со всех сторон сопками Срединного хребта, в бывшем естественном русле ручья Ветвистый. Сток ручья отвели в руслоотвод по правому борту долины, само русло Ветвистого осушили, после чего начали строительные работы. Строительство велось с нарушением проекта. Кроме того, были и остаются серьезные претензии к качеству проектирования. Так, например, чтобы избежать попадания в грунтовые воды тяжелых металлов и других опасных загрязнителей проектом 2003 года предусматривалась особая технология подготовки основания хвостохранилища. Перед началом земляных работ по планировке откосов и формированию ложа хвостохранилища должно было выполняться селективное снятие, вывоз и организованное складирование в бурты плодородных и потенциально плодородных слоёв почвы на специально оборудованных площадках за пределами строительных площадок. Этого сделано не было. Затем в основании средней карты хвостохранилища и пруда-отстойника № 1 сооружался закрытый лучевой дренаж (канава с перфорированной трубой диаметром 0,5 м), что было необходимо для избежания просачивания сточных вод в грунт и предотвращения гидравлического воздействия грунтовых вод на основание хвостохранилища. Продольный профиль построенного лучевого дренажа по каким-то причинам не совпал с профилем уничтоженного природного русла ручья Ветвистого. Проектом 2010 года лучевой дренаж в основании верхней карты хвостохранилища не предусматривается вообще, что говорит об ухудшении качества проектирования. Затем после планировки откосов, сооружения дамб и формирования ложа хвостохранилища готовился подстилающий слой противофильтрационного экрана (ПФЭ) мощностью 0,3 м, который по проекту должен был состоять из мелкодисперсных пород песчано-глинистого состава с максимальной крупностью окатанных частиц не более 5 мм. Фактически этот слой был выполнен из песчано-гравийной смеси с большим содержанием валунов и гальки с крупностью частиц 100-150 мм и более. Потом на эту поверхность укладывался геотекстиль «Дорнит», а поверх него натягивалась гидроизоляционная пленка (геомембрана), сделанная из полиэтилена низкого давления, через который вода, собственно, никак не должна фильтроваться. Нелишне напомнить, что отходы, сгружаемые в хвостохранилище или как их еще называют «кек» – это не просто измельченная руда. В отходах многие тяжелые металлы переходят в активную (миграционную) форму. Плюс ко всему руда обрабатывается цианидами и в отходах её переработке присутствуют остатки цианидов. Помимо всего прочего, в отходах содержатся другие соединения: нитриты, нитраты, ион аммония, гипохлорит кальция, остатки кислот и оснований. Отходы относятся четвертому классу опасности, и их хранение требует повышенных мер безопасности. Впрочем, в «Камголде», так не считают – на предприятии заявляют, что отходы цианирования руды представляют опасность для окружающей среды «не большую чем резиновая обувь и автопокрышки». 
Но вернемся к хронологии событий. В декабре 2005 года комбинат заработал, стал выплавлять металл, и в хвостохранилище пошла переработанная порода. Буквально через 2 месяца, в конце января – начале февраля 2006 года, случилась первая серьезная неприятность – ударили морозы под тридцать градусов, и задул сильный, шквалистый ветер. В результате вмешательства стихии тонкая геомембрана не выдержала температурной и ветровой нагрузки и разлетелась на куски. Точнее сказать, 50% противофильтрационного экрана хвостохранилища было раскидано по ближайшим кустам, оврагам и сопкам. Это серьезный выход из строя одного из основных конструктивных элементов гидротехнического сооружения и, по Закону, дальше эксплуатировать его без проведения аварийно-восстановительных работ было нельзя.
- То есть, по-хорошему, требовалось остановить работу комбината и начинать «латать дыры»?
- Именно так. Но руководство предприятия, убежденное в том, что отходы цианирования представляют опасность для окружающей среды не большую чем «сапоги и шины», не остановило производственный процесс ни на минуту и продолжало свозить токсичные отходы в поврежденное хранилище. Тем временем, руководство компании и Ростехнадзор всех убеждали, что восстановительные работы были произведены в полном объеме, что на месте работала ремонтная бригада, которая привела в порядок хвостохранилище. Однако, несмотря на эти заверения, общественному экологическому контролю так и не предоставили возможность лично убедиться и удостовериться в словах начальства АГОКа и Ростехнадзора. Не тут-то было! Предприятие фактически закрылось на 
«железный занавес», а его руководство в течение 2006-2007 год лукаво водило за нос авторитетнейшую комиссию общественного экологического контроля, состоящую из докторов наук и лучших представителей крупнейших научных центров Камчатки. И перед этими уважаемыми людьми бесконечно разыгрывался унизительный спектакль «разрешим – не разрешим» проезд на территорию предприятия. И, как следовало ожидать, не разрешали под самыми различными предлогами. То у них предприятие секретное, то опасное, то ещё что-то. С тех пор Камголд вообще прекратил всякие контакты с местными специалистами, которые в курсе ситуации и заинтересованы в своевременном и эффективном решении возникших проблем. В том числе и со мной. Например, в 2004-2005 годах, в период строительства комбината, я совершенно спокойно приезжал на предприятие и работал по мониторингу водотоков на месторождении. Никаких проблем не возникало. После аварийного 2006 года все изменилось – меня ни разу не допустили к работам по мониторингу водотоков на территории предприятия. С тех пор я и мои коллеги вынуждены проводить мониторинг влияния АГОКа на водотоки «на задворках» – за шлагбаумом комбината.
- Как ты думаешь, с чем связана такая «резкая» перемена в отношениях?
- В период строительства АГОКа, по словам главного инженера этого предприятия, к нам относились как «к филькиной грамоте». Потом заработало мощное химическое предприятие, расходующее десятки тонн цианидов и других химреагентов и высокотоксичных веществ, образующее 150-200 тыс. тонн отходов в год. Опасные промышленные объекты АГОКа, построенные в сложных горных условиях, вблизи и в бывших руслах лососевых водотоков, начали оказывать сверхпроектное воздействие на водные биоресурсы. Например, в конце августа 2006 года на обогатительной фабрике произошла авария – в реагентном отделении утекло несколько тонн раствора гипохлорита кальция, который попал в реку Агу. Руководство комбината эту аварию скрыло. Но, как бы не пыталось руководство Камголда скрыть сведения о данной аварии, наши исследования показали, что в результате этой аварии в реке произошла массовая гибель лососевых рыб, по всей реке резко – вплоть до полного исчезновения – снизилась численность и биомасса макрозообентоса. А между тем, река Ага в 12-ти км ниже территории АГОКа впадает в р. Копылье, в 23-ти км ниже – в р. Ича – в крупнейшую нерестовую реку на Западном побережье Камчатки.
- Ну и что же дальше, ведь какую-то работу на Аге вы все-таки проводите?
- Конечно. Летом 2007 года я вновь приехал на место и, поскольку на территорию комбината меня в очередной раз не допустили, прошелся с фотоаппаратом по близлежащим сопкам. Снимал хвостохранилище. Вот фотографии, на которых невооруженным глазом видно, что за полтора года никаких работ по восстановлению разметанного гидроизоляционном экране не проводилось. Все как было, так и осталось. Я уже говорил, что было повреждено пятьдесят процентов площади. Смотрим на фото и что мы видим? На правом и левом откосах хвостохранилища отсутствует противофильтрационный экран (те самые геотекстиль и полиэтилен низкого давления – ред.). Кроме того, уцелевшая геомембрана местами очень сильно деформирована. Грубо говоря, после того, как на откосах на полиэтилен стали сверху сыпать породу, он под давлением пополз вниз и пошел складками. Это недопустимо, ведь понятно, что под слоем грунта тонкая пленка могла порваться. Местами мы так и видим – края рваной пленки торчат из отвалов кека то тут, то там. В общем, все эти годы токсичные отходы вываливались в аварийное сооружение. Буквально через неделю после моего визита на Агу я передал эти фотографии тогдашнему руководителю Росприроднадзора по Камчатскому краю Юрию Гаращенко (затем он занимал пост министра природных ресурсов края, сейчас – советник гендиректора ООО «Интерминералс менеджмент» – компании управляющей активами и деятельностью ЗАО «Камголд»). Юрий Алексеевич обещал принять меры, но, как говорится, воз и ныне там – никаких мер не последовало. Итогом такого бездействия стало резкое ухудшение качества дренажных вод ниже хвостохранилища. С 2007 года в дренаже появились тяжелые металлы, нитриты, нитраты и прочие загрязнители, которых раньше здесь не было. То есть, хранилище, что называется, «потекло». Повторюсь ещё раз, сооружение построено в бывшем русле ручья и под ним установлен так называемый лучевой дренаж, который должен отводить чистые грунтовые воды, перетекающие под хвостохранилищем, в ручей. Ну, а поскольку защитный слой разрушился, загрязненные воды, просачиваясь сквозь породу, попадают в дренаж, а потом дальше в речную систему. Между тем, представители компании и проектировщики категорически отрицают сам факт наличия каких-либо экологических проблем на хвостохранилище, а из любой отчетной документации стараются «вычистить» какие-либо экологически значимые сведения о сбросе загрязнителей с хвостохранилища с дренажными водами.
Другой неприятный момент – это ситуация с отводом избыточной поверхностной воды из самого накопителя. По технологии дождевая и талая вода, которая собирается с поверхности хвостохранилища, через разделительную дамбу отводится в пруд-отстойник, где подвергается механической очистке. То есть, происходит некоторое осаждение (отстаивание) загрязнителей, находящихся во взвешенном состоянии, а затем насосами сбрасывается в речную сеть.
- И что, эта вода действительно чистая и не представляет никакой угрозы?
- По результатам токсикологического анализа сбрасываемая из пруда-отстойника вода является высоко токсичной. Тут дело в технологии. В компании доказывают, что отвалы кека у них не размываемые или малоразмываемые. Но это далеко не так. На фотографиях ясно видны обширные размывы и сползания техногенных отвалов внутри накопителя. Это говорит о том, что вместе с водой в пруд-отстойник в виде взвеси попадает значительное количество размытой породы, которая осаждается. Помимо взвеси в пруд-отстойник в огромном количестве попадают загрязнители, находящиеся в растворенном состоянии, которые не оседают на дне пруда-отстойника. По сути это своеобразный токсичный «компот», который без очистки на протяжении многих лет сбрасывают в речную сеть.
Несмотря на все перечисленные проблемы, хвостохранилище продолжало функционировать и за 5 лет эксплуатации заполнилось, что называется, «под жвак» – до своих проектных отметок, рассчитанных на 10 лет эксплуатации. Соответственно, перед руководством комбината встал вопрос: куда дальше ссыпать новые отходы производства? Руководством АГОКа принимается решение о постройке дополнительной секции (верхней карты) хвостохранилища, расширении старой (уже заполненной) секции и строительстве пруда-отстойника № 2. Для обустройства верхней карты была выбрана площадка, находящаяся выше верхней водоудерживающей дамбы. Причем, изначально данное решение стали реализовывать с мая 2010 г. без какого-либо проекта, без проведения экспертиз и общественных слушаний. Просто загнали бульдозеры, построили и уже вовсю заполняют новое хвостохранилище отходами. Складывается впечатление, что появившийся впоследствии проект просто подогнали под то, что уже построено и давно функционирует. Более того, появившийся в 2010-2011 гг. проект готовился явно без учета аварийного опыта эксплуатации накопителя отходов в предыдущие годы. В проекте нет сведений о проводившихся аварийно-восстановительных работах на накопителе (сроках, объемах, выводах государственных комиссий и т.д.). Кроме того, Камголд и проектировщики не предусмотрели дренажную систему под верхней картой. Не предусмотрены проектные решения по сооружению геомембраны в расширяемой средней карте складирования, отсутствуют решения по сооружению нагорных канав по периметру сооружения. Верхняя секция хранилища расположена прямо под склоном сопки, соответственно, гарантирован хороший приток воды, особенно весной, когда тает снег. Складывается впечатление, что компания не просто наступает на одни и те же грабли, она просто готовит себе массу новых проблем в будущем. Отработанная порода все так же ссыпается в хранилище сверху и все так же тонкая пленка деформируется под ее давлением. На наш взгляд, горнодобывающая компания, видимо, должна была признать, что данный тип противофильтрационных экранов на Камчатке не пригоден и придумывать что-то другое, применять другие технические решения. Они же пошли по старому пути, используя решения, показавшие свою полную природоохранную и промышленную неэффективность.
- А не может случиться так, что по весне все это сооружение смоет талыми водами?
- Может. Подобный прецедент случился сравнительно недавно – 29 августа 2009 года – в Магаданской области, где селевой поток стал причиной гидродинамической аварии на хвостохранилище Карамкенского ГОКа. Мощный поток прошел по долине рек Хысын и Армань, смыл на своем пути горняцкий поселок, погибли и пострадали люди, природе был нанесен колоссальный ущерб. Вероятность развития такого рода аварии на хвостохранилище Агинского ГОКа не ниже, чем на Карамкене. Чтобы такого не случилось необходимо работать открыто, активно взаимодействовать с местными «неудобными» экологами, привлекать общественность, проводить независимые экологические экспертизы, а не только в Москве по формальным и «вычищенным» бумагам.
- Ну что же, ситуация, хоть и неприглядная, но довольно ясная. Давай вернемся к последним событиям, а именно общественным слушаниям в Эссо.
- Есть предусмотренная российским законодательством процедура – оценка воздействия на окружающую среду (ОВОС). В рамках этой процедуры компания выставляет на общее обозрение проект, чтобы население смогло с ним ознакомиться и дать ему свою оценку и выставить свои дополнительные предложения и требования к проекту. Вот и Камголд представила в Быстринском районе часть проектной документации, а именно экологическую составляющую проекта – Раздел ОВОС.
- Насколько я понял, любая компания, ведущая хозяйственную деятельность на территории, чтобы получить разрешение властей на то или иное строительство, обязана пройти процедуру общественных слушаний?
- Именно. Проще говоря, к проекту должен быть подшит протокол таких вот общественных обсуждений. После этого документы отправляются в Москву, эксперты смотрят на предложения и пожелания местных жителей.
- Помимо мнения местных жителей в подобных проектах наверняка должны быть заключения заинтересованных организаций. Ну, например, вашего института?
- Все это должно происходить еще в стадии разработки проекта. Обычно добропорядочные и законопослушные компании сами ищут сотрудничества с КамчатНИРО при подготовке разделов ОВОС и для проведения последующего эколого-рыбохозяйственного мониторинга. Камголд не из их числа. Тем не менее, проигнорировав КамчатНИРО, компания в рамках ОВОС всё равно обязана пройти процедуру согласования с контрольно-надзорными органами. На Камчатке в сфере рыболовства таким органом является Северо-восточное территориальное управление Росрыболовства (СВТУ). В прошлом году, когда проект поступал на согласование, СВТУ запрашивал заключение КамчатНИРО на этот проект. Это обычная практика, когда в Росрыболовстве видят, что в документах нет выкладки рыбохозяйственного института по тому или иному вопросу, они самостоятельно направляют эти документы к нам. В общем, тогда мы дали свое компетентное заключение по этому вопросу. И оно было не в пользу «Камголда» – мы написали, что проект требуется отправить на доработку. Дело в том, что в этом документе полностью отсутствует информация об уже сложившейся экологической обстановке на АГОКе. Тем более, что руководство компании без нас прекрасно знает о создавшейся на Аге ситуации, и обо всех нарушениях, которые имели и имеют место быть при эксплуатации комбината. Если взглянуть на проект, то видно, что в нем не рассматривается ни хронология событий, ни состояние гидротехнических сооружений, ни причинно-следственные связи сложившейся экологической обстановки и чем это обусловлено. В общем, проект написан таким образом, будто на комбинате все гладко, все чисто.
Напоследок хочется напомнить, что деятельность любого предприятия по сооружению накопителей отходов (любых, а не только ядовитых), по проектам, не прошедшим государственную экологическую экспертизу, является грубым нарушением российского законодательства. Сейчас природоохранная прокуратура привлекает к ответственности Газпром за то, что тот ведет разведочное бурение без положительной государственной экологической экспертизы. На наш взгляд, в случае с компанией «Камголд» должно происходить то же самое. Прокуратура должна, нет – обязана отреагировать на хамские действия горнодобывающей компании. Как ни крути – самовольное сооружение, а тем более эксплуатация хранилища с токсичным содержимым – это, братцы, ни в какие ворота не лезет.
В этой статье высказано личное мнение и суждение журналиста, основанное на материалах, предоставленных редакции. Редакция готова выехать со всеми заинтересованными лицами и независимыми экологами на места разработки и еще раз проверить положение дел, изложенных в данной статье.
Беседовал
Михаил ДАВЫДОВ
Несчастная страна! Сколько таких вот безграмотных безответственных балбесов с перекошенными мозгами занимаются делами, в которых не понимают ни на копейку, при этом беспардонно врут через строчку, и нет на них никакой управы… Уже бы в нормальном государстве языки и глаза вырвали, да еще бы подсадили на очень-очень большие деньги, чтобы не повадно было ни им, не другим.